БисмиллахIи ррахьмани ррахьими

Ассаламу Iалайкум ва рахьматуллахIи ва баракатухIу!

Сегодня я хотел бы опять вернуться к системе неполитической, родо-племенной организации власти, предлагаемой Хож-Ахмедом Нухаевым, но уже с учетом новых материалов, опубликованных на сайте Кавказ Монитор. Нужно отметить, что с выходом этих материалов на многие вопросы, поставленные мной в предыдущих публикациях, я получил достаточно полные ответы. Однако, прежде чем приступить к анализу самого документа (Дустар (Проект декларации)), мне хотелось бы высказать некоторые собственные соображения по поводу обсуждаемого вопроса.

Наибольшая ценность данной работы, да и всей деятельности Нухаева по созданию СТНН, заключается, на мой взгляд, даже не в явных преимуществах или недостатках предлагаемой им системы, а в том, что впервые за много лет на негосударственном уровне подняты вопросы самобытности и самоорганизации чеченского общества в тесной привязке к религиозной идентичности чеченцев как мусульман.

Множество проектов — иногда достаточно сильных, иногда откровенно слабых — выдвигалось различными инициативными группами или отдельными политиками, однако почти все они страдали одним общим недостатком, который объективно делал их реализацию проблематичной. Этот недостаток заключался в узкой направленности или, грубо говоря, в однобокости данных проектов.

Ориентация на чисто национальные (или, зачастую, националистические) лозунги зачастую вступала в противоречие с догматами и требованиями религии, и поэтому не имела, да и не могла иметь, успеха в обществе, где за внешней светскостью и «современностью» скрывалась глубочайшая, неискоренимая вера во Всевышнего и приверженность исламским идеалам и ценностям.

С подачи некоторых российских политтехнологов широкое распространение получило утверждение, что чеченцам никогда не была свойственна глубокая религиозность и что на первом месте у нас всегда были национальные традиции, то есть адаты, в противовес религии. Преподносится это как положительная сторона чеченцев, дескать, не религиозные фанатики и не экстремисты. Это утверждение повторяется настолько часто, что в него начали верить даже некоторые легковерные чеченцы. Здесь налицо явная попытка противопоставить законы Шариата и традиции чеченского народа, хотя абсурдность данного утверждения видна, как говорится, невооруженным глазом хотя бы из того, что даже само слово адат пришло к нам из арабского языка и, следовательно, могло придти только вместе с мусульманской религией. 

Но вместе с тем, не более приемлема, скажем так, чисто религиозная, точнее, псевдорелигиозная модель, без учета национальных особенностей и менталитета чеченского народа. То есть, чеченский народ с готовностью принимал и принимает религиозные требования, но с ходу отвергает чужие обычаи и правила. Под чужими я подразумеваю национальные обычаи и особенности других народов, пусть даже и носителей нашей же религии, не относящиеся и не вытекающие из требований религии Ислам. Этому есть, я думаю, логическое объяснение. Ислам для всех народов един и разногласий в признании его догматов быть не должно по определению. Но там, где национальные обычаи и традиции, или другими словами, адаты народа не идут в противоречие с Кораном и Сунной Пророка (асс), чеченский народ всегда предпочитал свои традиции, как наиболее отвечающие внутреннему миру чеченцев. Причина, естественно, не в том, что чеченцы ищут более легкие правила, наоборот, национальные традиции и правила чеченцев гораздо более требовательнее и сложнее для следования, чем у тех же арабов или турков, но они наиболее соответствуют менталитету и национальному духу чеченцев. А Ислам, как известно, разрешает следовать национальным традициям в той их части, которая не противоречит Корану и Сунне Пророка (асс).

Неоднократные попытки как со стороны российских оккупационных властей, так и со стороны самих чеченцев спроецировать на Чечению и чеченское общество так называемую европейскую модель управления, не дали никаких положительных результатов. Ни авторитарная советская модель, ни «жесткая вертикаль власти» современной России не смогли повлиять на внутреннюю самоорганизацию чеченского общества. Что коммунистический ставленник Завгаев, что нынешняя марионетка Кремля Кадыров так и остались ставленниками чуждой народу системы, которым общество внешне подчиняется под страхом репрессий. Чеченское общество под давлением силы может временно подчиниться, или притвориться, что подчиняется, такому порядку, однако это, как уже говорилось выше, только внешнее впечатление. На самом же деле, внутри самого социума влияние внешних законов было и остается минимальным. Чеченцы никогда не считали и не считают себя связанными никакими обязательствами по отношению к такой (чуждой, навязанной) системе, и при первой возможности уходят из-под действия этого порядка и возвращаются к исконно чеченским правилам и методам решения своих проблем.

Ненамного больших результатов добились сами чеченцы, попробовав скооперировать демократическую (западную) модель управления с Шариатским законодательством. Попытка «совместить несовместимое» закономерно должна была завершиться полным подчинением и дискредитацией одной из сторон, что впоследствии и случилось. Робкие попытки Шариатского суда получить какой-то вес в чеченском обществе привели к тому, что он был практически смят государственной машиной и к началу второй русско-чеченской войны представлял из себя весьма жалкое зрелище, почти сплошь состоящее из номенклатурных ставленников госаппарата. Неудивительно, что с началом российской агрессии почти все эти «слуги всех господ», во главе со своим председателем, предали свое государство и подались «на российские хлеба».

Собравшись прокомментировать Программу Х.-А. Нухаева, я не стал ограничиваться собственными скромными знаниями предмета обсуждения и обратился за консультациями к известнейшим специалистам — знатокам истории чеченского народа и ученым-алимам. Вопросы, в которых я посчитал свои знания недостаточными для оценки некоторых положений концепции Нухаева, касались следующего:

1) Дозволена ли такая форма организации общественной жизни согласно Корану и Сунне Пророка?

2) Имеется ли достаточно оснований, чтобы утверждать, что такая форма организации существовала у чеченского народа в прошлом?

Первый вопрос является основным и решающим, от которого зависит, стоит ли вообще продолжать дискуссию. При отрицательном ответе на этот вопрос всякие дальнейшие разговоры теряют смысл и тему просто напросто нужно было бы закрыть раз и навсегда. Ограничусь тем, что я получил утвердительный ответ на данный вопрос и не стану развивать далее эту тему. Я думаю, что сами алимы выскажутся по этому вопросу более компетентно и аргументированно. На втором же вопросе остановлюсь более детально.

Предлагаемая Х.-А. Нухаевым модель, по существу, не новая, а как говорится, хорошо забытая старая. То, что на низовом, фамильно-клановом уровне (или на уровне варисс, по Нухаеву) существует четкая иерархия, где решающим является мнение старейшин, так называемых «цIина/тайпана хьалхара нах», знает каждый урожденный чеченец. Эта норма существовала всегда и практически неизменной сохранилась до сегодняшнего дня. Однако на более высоком уровне — на уровне тайпа и народа — данная форма давно уже утратила свои позиции и практически не применяется.

В какой-то мере такая форма решения внутренних проблем может и сегодня иметь место в небольших по численности тайпах при решении архиважных вопросов (например, защита чести или жизни однотайповца), но в больших тайпах или в масштабах всего народа не применяется со времени оккупации страны Россией вообще.

Институт Мехк Кхел существовал в чеченском обществе еще, как минимум, 700–800 лет назад. Первые упоминания о Мехк Кхел относятся, примерно, к периоду нашествия монголо-татар или войск Тимура в 13–14-м веках по христианскому летоисчислению.

Первоначально местом сбора Мехк Кхел являлись окрестности села Нашха, где еще в 19-м столетии стоял так называемый «Нашхара яй» (или «Къоман яй»), где, по преданию, были записаны все настоящие чеченские тайпы. Однако в дальнейшем, с увеличением численности населения и ареала обитания народа, Мех Кхел, как орган объединяющий весь чеченский народ, стал явлением менее заметным и собирался только по самым экстренным случаям (угроза войны и т.д.). Вместо общечеченского Мехк Кхел действовали своего рода локальные Мехк Кхел.

В западной части страны Нашха сохранилась как место сбора Мехк Кхел, в то время как гора Кхеташ Корта в окрестностях современного села ЦIоьнтара (село Центорой Ножай-Юртовского района) стала местом сбора чеченцев, проживавших в восточной части страны. Кхеташ Корта со временем становится также основным местом сбора общенародного Мехк Кхел. «Заседания» общенародного Мехк Кхел могли длиться по нескольку месяцев, до тех пор, пока не достигалось общее согласие по рассматриваемым, жизненно важным для народа, вопросам.

Что касается лидеров народа, избиравшихся в критические моменты истории чеченского общества, то исторические источники и предания называют имена некоторых из них. Так, во времена нашествия монголо-татар или армии Тимура (источники расходятся по этому мнению) руководителем Мехк Кхел — Мехк-да и одновременно военным вождем чеченского народа был избран Туьни Виса из общества ЦIоьнтара.

В преданиях чеченцев титул военного вождя народа называется Туьр-да. Также упоминаются имена Термола (Турпал-Термола) из Коьран-Бене (с. Корен-Беной Курчалойского района) и некоторых других.

Вполне естественно, что организация и задачи тогдашнего Мехк Кхел в некотором роде отличались от того, что предлагается в Дустаре Х.-А. Нухаева. Как мы уже говорили выше, Мехк Кхел созывался для решения общенациональных проблем, в основном, проблем войны и мира, и не имел каких-либо постоянно действующих структур в своем составе. Нухаевская же модель рассчитана на чеченское общество в нынешнем его состоянии, с учетом сегодняшних реалий.

Неизмеримо возросший темп жизни, современная инфраструктура, коммуникационные возможности, и главное, несколько другие «вызовы» обществу требуют наличия динамично работающего перманентного органа, что в данном проекте заложено в виде так называемой «Палатой Лорисс» Мехк Кхел. Так что, некоторые отклонения от традиционной структуры Мехк Кхел в виде более упорядоченной и работоспособной постоянной структуры и некоторые другие моменты — это, как мне кажется, объективная необходимость, или, говоря более пафосным языком, веление времени.

Следующий вопрос, который интересует меня и, я думаю, заинтересует многих — что делать с достаточно перемешанным обществом городов и больших сел, как организовать их представительство в выборных органах? Я уже обращался к этому вопросу в одной из публикаций, посвященных этой теме, где также акцентировал внимание на этой проблеме.

Вопрос действительно сложный на первый взгляд. Но только на первый. А ларчик, как говорится, открывается просто. Хвала Аллаху, что мы не успели дойти до того, чтобы стать, например, катаямовцами, ипподромцами, или, боже упаси, городок-ивановцами. Любой чеченец-горожанин идентифицирует себя не с улицей/поселком/городком, где он проживает, а со своей фамилией/гар/тайп и родовым селом. Каждый чеченец является составной частью того клана, откуда он происходит, вне зависимости от того, где он родился или проживает в данное время.

В связи с этим пришел на память случай из моей собственной жизни. Я ехал на такси из Джохара в Гудермес, где я в то время жил, и один из моих попутчиков в ходе разговора спросил меня, откуда я родом. Я ответил, что я родом из такого-то села, но живу в Гудермесе. На что таксист, оказавшийся коренным гумсхо, жутко обиделся: «Вы заняли лучшие наши земли и даже не хотите говорить, что вы гумсхой!». «Мои предки сотни лет жили в том селе, я сам родился там, работаю я в Джохаре, так что получается, что в Гудермесе я только ночую. Ты все еще хочешь считать меня гумсхо?»,- ответил я. «Действительно, — сказал таксист, — человек принадлежит к тому обществу, из которого он происходит, а не к тому, где он ночует».

Нужно признать, что наше, и мое в первую очередь, непонимание некоторых моментов предложенной программы происходит то того, что мы мыслим категориями привычного, того, что мы видели, пережили, прошли, в чем имеем какой-то опыт. Мы привыкли, что в общественной жизни мы жители какого-то дома, улицы, села, города, района, голосуем на каком-то избирательном участке, который входит в какой-то избирательный округ. Выбираем тех, кого предложат или сами «предложатся», зачастую абсолютно незнакомых и недостойных людей. Для нас это привычно. Но привычное не всегда значит лучшее. Да и не может быть лучшим то, что противоречит Корану и Сунне Пророка (асс) и идет вразрез с многовековыми традициями народа. И когда-нибудь это придется менять. Если мы хотим быть истинными мусульманами и настоящими чеченцами.

Вассаламу Iалайкум ва рахьматуллахIи ва баракатухIу!