Настало время спуститься на землю 

Мы живем во время перемен, когда впервые с послевоенных времен глобально перекраивается геополитическая карта мира, распадаются старые и складываются новые внешнеполитические альянсы. Это перестроение происходит на фоне серьезного, и еще не достигшего пика экономического кризиса, который, скорее всего, повлечет за собой серьезную перестройку мировой финансовой системы.

Мы можем этого пока не замечать, но происходящие в мире процессы так или иначе затрагивают и затронут каждое государство. Мир стал пластичным, и он уже изменился достаточно сильно. Процессы, порожденные глобализацией, привели к огромному разрыву между избранными властями и избравшими их избирателями, и этот разрыв углубляется с каждым месяцем даже внутри каждой страны — не говоря уже о внешнеполитических страновых отношениях. .

В такие исторические моменты чрезвычайно нужны государственные лидеры, которые способны видеть не свою страну в отдельности, не ее конкретные интересы и проблемы, друзей и врагов, а мировую картину в целом. Таких, какими были в свое время Уинстон Черчилль и, как мне кажется, Джон Кеннеди. Было бы идеально, если бы именно такого калибра человек стоял сейчас во главе США — страны, позиция которой в мире уникальна.

К сожалению, во главе этой страны стоит не такой лидер, и сменит его тоже человек не того калибра. Возможно, статья Кондолизы Райс была как раз попыткой такого рода и такого уровня анализа. Если это так, то попытка не удалась.

Роль США в мире, как уже говорилось, уникальна, а географическое положение в Западном полушарии позволяет политической элите этой страны чувствовать себя чем-то вроде собрания древнегреческих богов на Олимпе. У США всегда есть выбор вмешаться или не вмешиваться, а вмешавшись — в случае чего, отскочить обратно пусть даже с большими моральными потерями, но зато с минимальными физическими. Поврежденное самолюбие заживает быстрее, что боль от потери близких.

И, подобно греческим богам, обычно США вмешивались тогда, когда события 'внизу' начинали затрагивать их личные интересы или категорически расходились с их собственным представлением о морали и этике.

Поэтому сам факт того, что руководство США понимает и признает образование в мире новых условий и необходимость переосмысления своей политики, позитивен. Проблема в том, что, как обычно от сверхдержавы, от США ждали бы чего-то побольше, чем переосмысления национальных интересов тех же США.

Очевидно, что оборонная доктрина США оказалась ошибочной. Америка готовилась к третьей мировой войне — вместо этого современные конфликты свелись или к локальным стычками между небольшими пограничными государствами или к внутристрановым конфликтам. Практически любая современная военная операция, как выразился недавно один генерал, становится войной против народа.

США планировали расширить свое влияние на Ближнем Востоке — вместо этого оно уменьшилось, а с учетом зависимости Америки от арабской нефти — оно просто скукожилось. США оказались в ситуации, когда они субсидируют терроризм против самих себя, покупая эту нефть.

Как блистательно сказал в частном разговоре недавно один политик, США много лет готовились отразить атаку огромных животных — носорогов, слонов, бегемотов. Для этого они создавали оружие и свою систему обороны. И вот они вошли в джунгли на танках, с противоракетным оружием и страшной разрушительной силы бомбами. Но на опушке джунглей на них внезапно напали… отравленные москиты. Тогда США заявили, что они меняют тактику, и будут уничтожать базы — гнезда этих москитов. И снова ошиблись — москиты не размножаются в гнездах. Они размножаются на болотах. И от них невозможно защититься 'зонтиком' ПРО.

Осознание этих 'новых реалий', видимо, и привело одного из самых ярких современных американских политиков — Кондолизу Райс — к мантре об 'универсальном американском реализме', гимну стране, которая 'живет не прошлым, а будущим', 'не рефлексирует бесконечно по поводу собственной истории'.

Возможно, это — понимание, что настало время спускаться с Олимпа на землю, потому что иначе может получиться как было с древнегреческими богами: окружающий мир так изменился, что начал обходиться без них. Нельзя не признать ее правоту в том, что 'международное устройство, отражающее американские ценности — самая надежная гарантия долгосрочных американских интересов'. Но можно поспорить с выводом, что 'Америка сохраняет уникальную возможность предопределить подобный исход'.

В нашем мире ничто не является данностью на все времена. Наоборот, времена стали настолько эластичными, что, возможно, никто сейчас не может рассчитывать на такое безусловное и длительное мировое лидерство, которым США пользовались 60 лет после Второй мировой войны. Факт, что экономическая мощь перемещается с Запада на Восток. И факт, что вопрос о политическом центре (или, если угодно, центрах) силы еще не решен.

Но он во многом не решен в силу инерции. В силу, в частности, того, что старые, послевоенные институты управления мироустройством продолжают по инерции действовать, хотя их несовершенство и несоответствие моменту уже признается во всем мире. Так не будет продолжаться долго и уж точно не будет продолжаться вечно. Время спускаться о Олимпа настало, иначе можно вместе с ним отъехать в туманную даль — туда, где вечное лето, где так хорошо и спокойно — и где никто ничего не решает.

Ирина Демченко

***

Кондолизм для нового мира

Статья Кондолизы Райс 'Переосмысливая национальные интересы: Американский реализм для нового мира', опубликованная в последнем номере 'Foreign Affairs' — самого влиятельного американского журнала по международным отношениям — это программа действий США во внешней политике на десятилетия вперед. Она настолько же глубоко уходит в прошлое, насколько высоко — в будущее. К несомненным плюсам статьи можно отнести относительно высокую степень откровенности автора, совершенно не стесняющегося признаться, что главной задачей внешней политики США является изменение мира по американским стандартам. 'Международный порядок, который отражает наши ценности — это лучшая гарантия наших национальных интересов'. При этом ни на йоту нет сомнений в том, что американская трактовка демократии — единственно верная. Это аксиома, не подлежащая сомнению. Как ленинское 'Учение Маркса всесильно, потому что оно верно'. А вот, собственно, и соответствующая цитата Кондолизы Райс: 'Мы должны иметь волю использовать нашу мощь (…) — не только потому, что это необходимо, но и потому что это верно'.

Главная цель, по Райс, это распространение демократии по всему миру. Хотя госсекретарь признает, что в сильных государствах возможности США в этом смысле ограничены, а вот в слабых, не могущих отвечать за происходящее внутри своих границ, — совсем наоборот: не можно, а должно строить демократию американского образца. Что в общем за время двух президентских сроков Джорджа Буша Соединенные Штаты с разной степенью успеха и пытались делать: в Афганистане, Ираке, Грузии, на Украине. Радует, что Россию Райс относит все же к странам сильным.

Госсекретарь признает и трудности — как например тот факт, что демократические выборы в Палестине, которых так долго добивался Вашингтон, привели к власти абсолютно антиамериканскую силу — ХАМАС. И надо отдать ей должное в ее последовательности — Райс не готова из-за этого изменить принципу: 'Нельзя людей лишать права голосовать только потому, что результат нам может не понравиться'. Замечание абсолютно справедливое, вопрос лишь в том, что отталкивается оно от понимания того, что продвижение демократических ценностей может основываться только на американской оценки — 'нам может не понравиться'.

Впрочем, демократические ценности и их конкретные проявления — вещи разные. Достаточно вспомнить две войны, развязанные США за последние девять лет в Югославии и Ираке в нарушение международного права; ставшие уже журналистскими штампами секретные тюрьмы ЦРУ в Европе, заключенные дети в американских тюрьмах в Ираке, пытки в Абу-Грейб, концлагерь в Гуантанамо. Сколько не говори 'демократия', а свободы от этого не прибавится. Кстати, слово 'демократия' в разных формах, в статье Райс встречается 80 раз; для сравнения — слово 'суверенитет' — всего три! Думаю, для самих Соединенных Штатов он значит не меньше, чем демократия. Многие с этим, возможно, поспорят. Просто о цене собственного суверенитета американцы как-то не задумываются — ведь на их суверенитет никто не покушается. А вот на демократию по-американски — как раз наоборот — критиков немало по всему миру. Что, в общем, госсекретарь нехотя, но признает. Но тут же дает опять-таки безапелляционный ответ несогласным: 'Для тех, кто думает иначе: есть ли реальная альтернатива Америке, которая была бы лучше?'

Из тех, кто думает иначе, Кондолиза Райс выделяет две группы стран: 'традиционные великие державы' — Россия и Китай; и 'рождающиеся великие державы' — Индия и Бразилия. Достаточно редкий случай для американской академической печати, когда в большой внешнеполитической статье специалиста такого уровня об отношениях с Россией говорится в первую очередь — даже перед тем, как завести речь о Китае. Возможно, это объясняется просто тем, что Райс очень долго занималась изучением советологии. Впрочем, не стоит исключать и другой вариант: в последние годы слишком часто Вашингтон с Москвой сталкиваются лбами на международной арене — чаще, или по крайней мере, громче, чем с Пекином.

К обеим 'традиционным державам' у госсекретаря США отношение вполне уважительное, но при этом — как к чужакам: 'По необходимости наши отношения с Россией и Китаем базируются больше на общих интересах, чем на общих ценностях'. Это подтверждение фундаментальной разницы и одновременно — констатация ее непреодолимости. Все остальные в этом мире — как следует из статьи — либо уже наслаждаются принципами американской демократии, либо будут это делать в ближайшей или в крайнем случае — среднесрочной — перспективе, благо на то у США есть возможности и воля. С Россией и Китаем дружить не получится, но и без сотрудничества с ними, по мнению главы американской дипломатии, США не смогут решать глобальные проблемы, такие как борьба с терроризмом, распространение оружия массового уничтожения, изменение климата. А значит — не смогут создавать удобных условий для своего глобального лидерства и распространения демократии.

Ее недостаток в России Райс называет в качестве одной из претензий. Впрочем, на первом месте идет 'риторика Москвы, ее склонность обращаться с соседними странам как с потерянной сферой влияния, и ее энергетическая политика, имеющая явный политический подтекст'.

В этом 'явном политическом подтексте' в использовании очевидных рычагов влияния, надо признаться, мало кто сомневается. Да, перестала нравиться Москве политика Киева — кончился и газ по льготным ценам. Но странно, что этот упрек звучит от чиновника страны, которая почти уже полвека использует не то, чтобы разницу в цене на газ — а полномасштабную экономическую блокаду против не менее, чем Украина суверенного государства под названием Куба. Только потому, что Вашингтону не нравится политический режим в этой стране.

Можно полагать, что в случае прихода в Белый дом демократической администрации эти два упрека — внешнеполитический и внутриполитический могут поменять друг с другом местами, но все равно останутся основой публичной политики Вашингтона в отношении Москвы (если это, конечно, не совместная пресс-конференция двух президентов). В любом случае от перемены слагаемых сумма не изменится.

Есть у Райс и еще одна интересная фраза, которую можно прочесть по-разному. Звучит она так: '…Россия это не Советский Союз. Она не является для нас ни постоянным врагом, ни стратегической угрозой'. Казалось бы, все ясно — Россия — больше не враг и не угрожает Америке. Но почему бы так прямо и не сказать? Зачем нужны уточнения, что не является именно постоянным противником и именно стратегической угрозой? Через 15 страниц встречается почти такая же фраза: 'США готовы обсуждать весь круг вопросов, стоящих перед нами. У Соединенных Штатов нет постоянных врагов'. На этот раз речь идет об Иране. Россия для США, выходит, тоже из той же категории, что и Иран — не является постоянным врагом. Но вполне может им быть, при определенных обстоятельствах. Кондолиза Райс достаточно дипломатична, чтобы не делать на этом акцент. Но и достаточно откровенна, чтобы не признавать это.

Интересы наших двух стран всегда будут сталкиваться и чем чаще — тем сильнее будет недовольство по обе стороны. Но это не повод, чтобы интересы свои не отстаивать. В последние десятилетия Москва круг своих интересов значительно сузила, в то время как Вашингтон расширил. И абсолютно естественно, что обратное движение, которое начала Россия, вызывает неприятие, подозрительность и критику Соединенных Штатов. Но оценивая нынешние российские возможности, американские эксперты признают, что они увеличились. Совершенно очевидно, что США будут стараться всячески их вновь уменьшить, и критика в адрес Москвы направлена, в том числе, и на выполнение этой задачи.

Это лишь подтверждение и продолжение традиций американской внешней политики по отношению к России. Под теми словами, что написала член республиканской администрации Кондолиза Райс, наверняка подпишется и демократ Барак Обама, и республиканец Джон Маккейн: когда пропадет необходимость в предвыборной риторике, каждый из них заговорит примерно в тех же выражениях. А действовать будет примерно так же, как действует Кондолиза Райс — дипломатам, готовящим внешнеполитические решения, понятно, что эмоции (причем, как гнев, так и восторг в равной степени) вредят нормальному течению отношений между двумя странами с давней историей противостояния и отсутствием пока предпосылок для союзничества. Попадающие внезапно на вершину государственной власти политики, которые решения в итоге и принимают, к этому пониманию приходят достаточно долго.

Дмитрий Горностаев

***

Боязнь нового миропорядка и попытка оправдания американского прагматизма

Передо мной на письменном столе лежит распечатка статьи русиста госпожи Райс. Однако это восьмилетние итоги. Старая сказка о демократии, подготовленная спичрайтерами госсекретаря США, уже не сильно захватывает и пленяет воображение. В какой-то момент ловишь себя на мысли о том, что за бодрой велеречивостью К.Райс скрывается одна-единственная эмоция — боязнь и непонимание нового нарождающегося миропорядка ('гигантские перемены'), в котором Америке отводится отнюдь не главная роль мирового лидера. Почему?

После водораздела 9/11 многим стало ясно, что демократические американские ценности — теперь это не только Кока-Кола, Макдоналдс и Элвис Пресли, к ним прибавились смерть, кровь и хаос, замешенные на пушечном мясе из неблагополучных американских кварталов. Когда экспорт экономических кризисов перестает поддерживать американский доллар, американцы под эгидой НАТО приходят и просто убивают, называя это 'отстаиванием национальных интересов'.

Россия и Китай, по словам К.Райс, стали не просто великими державами, но взлет Китая стал определяющим геополитическим событием XXI века. Это уже вымученное откровение. 'Тайконавты' готовятся к полету на Луну, а золотовалютные запасы бывшей страны-должника Российской Федерации достигли невиданных доселе размеров — около 500 млрд. долларов США. Wake up! А ведь теперь с ними придется договариваться в духе американского прагматиста Джона Дьюи, разделяя общие интересы!

Несомненно, что демократическая модель развития, 'смесь гибкости и устойчивости', которой г-жа Райс достаточно слепо не видит альтернативы, остается выбором бедных и слабых государств не только в 'подбрюшье' Америки, но и в более отдаленных зонах геополитических интересов США. Помощь бедным, списание долгов, доступ к образованию, борьба с пандемиями (малярия и СПИД), независимый суд, борьба с коррупцией, технологический прогресс — слова все правильные. Красивые. Однако риторика остается риторикой, но на практике кроме старых евроатлантических союзников по общим ценностям друзей у Америки практически нет. Есть общие интересы, которые она разделяет с Россией и Китаем. Не более того.

Также не думаю, что из 200 млн. населения арабских стран у США осталось много друзей. Не так давно посол одной небедной ближневосточной страны в частном разговоре вдохновлял меня: 'Америку все ненавидят, именно сейчас наступил решающий момент для России еще более упрочить свое влияние на Ближнем Востоке!' Разговоры разговорами, но — дух времени! Всего три часа на самолете из Москвы — и вы уже в Дубае, а из США лететь двенадцать часов. Более того, если сложить общие запасы 'черного золота', получится весьма невыгодная для США арифметика; золота, которое скоро может вырасти в цене до 250 долларов за баррель.

Отдельного внимания заслуживает геополитический треугольник Россия-Индия-Китай (РИК). Современные отношения между США и Индией, которая находится на переднем крае глобализации, никогда еще не были такими устойчивыми и прочными. Крупнейшая демократия в мире постепенно становится процветающей мировой державой. Однако следует помнить, что Индия является страной наисложнейшего политического устройства, сохраняя традиционную культуру и исконно индийские ценности. Несмотря на различные противоречия между Индией и Китаем, в том числе из-за спорных территорий в Ассаме, рано или поздно эти страны будут очень близки как между собой, так и с Россией.

Треугольник заработает. Буддийский монах Бодхидхарма пришел из Индии в Китай проповедовать буддизм, который органично прижился на китайской культурной почве, потому что семантика священного звука 'Ом' и китайского символа 'Дао' ЕДИНА. В русском языке тридцать процентов слов имеют санскритские корни. Мало кто догадывается, что некоторые фразы по-русски звучат на чистом санскрите, который является основой индоевропейской группы языков. В будущем при всех внешних и внутренних различиях Индии и Китаю суждено стать единым культурным — и геополитическим — пространством, в которое органично впишется Россия.

Очень американская статья-переосмысление, статья-оправдание заокеанского трансатлантического прагматического реализма. У него есть чему поучиться, в том числе и положительным привычкам в виде смекалки, новаторства и предприимчивости. Статья, в которой, как и положено по законам пропагандистского жанра, почти полностью забыты традиционные культуры — а ведь это Россия, Индия и Китай (РИК) — в определенный момент вызывает неоднозначные ощущения. Как плохо приготовленное заокеанское барбекю, от которого на следующий день болит живот. Надо было лучше прожаривать!

Алексей Бродов

***

Нет ничего более иллюзорного, чем политический реализм

Статью госсекретаря США Кондолизы Райс, опубликованную в Foreign Affairs под заголовком 'Переосмысливая национальные интересы США: политический реализм в новых условиях', можно считать политическим завещанием нынешней американской администрации. Завещание есть завещание, его внимательно изучают только прямые наследники, да юристы. В Германии эта глубокая и действительно хорошо прописанная статья о глобальных интересах США в мире оказалась невостребованной. Берлин пока игнорирует выводы Кондолизы Райс. И первая мысль, которая возникает в результате такой странной реакции немцев на статью — а не является ли посыл Кондолизы Райс о политическом реализме всего лишь политической иллюзией.

Через всю статью Кондолизы Райс красной нитью проходит мысль, что Америка, травмированная терактом 11 сентября 2001 года, обязана взять на себя ответственность за мировой порядок. Именно после нападения на Перл-Харбор в 1941 году Соединенные Штаты осознали свою роль и необходимость борьбы с фашизмом. И они исполнили свою роль до конца в составе государств антигитлеровской коалиции. Но уже тогда, стремясь реализовать свои национальные интересы в Европе и вопреки политической реальности, они потерпели сокрушительное поражение, согласившись в итоге на существование противостоящего им блока коммунистических государств в Восточной Европе.

В Германии очень хорошо помнят это противостояние. Именно сейчас отмечается 60-летие начала 'холодной войны', когда 24 июня 1948 года был перекрыт доступ в Западный Берлин. А 27 октября 1961 года 'холодную войну' от горячей отделяли 10 метров. Тогда на знаменитом берлинском контрольно-пропускном пункте на Фридрихштрассе, который вошел в историю под названием Чек-пойнт Чарли, на протяжении 16 часов друг против друга стояли с заведенными двигателями танки маршала Конева и генерала Клея. Сдай у кого-нибудь нервы, и неизвестно, что стало бы с Европой.

Никто не спорит, что Соединенные Штаты могут считаться одним из основателей нынешней Федеративной Республики Германии. Именно под их контролем прошло создание нынешней немецкой государственности на Западе страны. И именно американские политические ценности сегодня определяют демократический строй в Германии. Никто также не будет оспаривать приоритетность решений Соединенных Штатов при определении немецкого внешнеполитического курса. Но сегодня уже никто не сможет заявить, что эта приоритетность берется слепо, без критического осмысления, а зачастую и просто отвергается лидерами страны.

И один из самых сложных и болезненных моментов для немцев в американском подходе к европейским реалиям — это их отношение к декларируемым Вашингтоном оценкам и выводам относительно России.

Для Кондолизы Райс Россия — одно из многих звеньев в мировой цепи отношений супердержавы Америки с другими странами. Нельзя сказать, что это враждебное отношение, но это отношение, даже в статье это чувствуется однозначно, далеко не дружественное. Конечно, это отношение объясняется отходом Москвы от демократических ценностей, политическим давлением на страны ее 'бывшего влияния', растущими военными расходами России. При этом России отдается должное в поддержке борьбы с мировым терроризмом. И не более того.

Для Германии Россия — это не звено в цепи глобального подхода. Это государство, с которым немцев связывает как славная, так и трагическая история. Есть немало мистики в отношениях этих двух крупнейших европейских держав, но при всем драматизме этих отношений немцы и русские смогли сохранить огромный потенциал любопытства и уважения к культуре народов. Не случайно, российский Президент Дмитрий Медведев, выступая меньше месяца назад в Берлине, три раза повторил слово, которое только-только начинает входить в лексикон российских политиков. И слово это было — примирение. Имеющий уши да услышит.

Услышали здесь и эмоциональный призыв Дмитрия Медведева отказаться от стереотипов 'блокового мышления'. Я не могу приписать Кондолизе Райс приверженность этим стереотипам. Но ее стремление как можно дальше на восток Европы продвинуть сферу действия НАТО, может трактоваться и так, как на это, не упоминая НАТО, косвенно намекает Дмитрий Медведев.

Россия — сложный игрок на мировой политической арене. И ее поведение определяется не особенностями характера Дмитрия Медведева и Владимира Путина. И уж совсем не определяется креатурным Жириновским. У России, как и у США, есть свои политические реалии и национальные интересы. И они глубоко изучаются в Германии политической элитой. Здесь сейчас большим интересом пользуется интересная книга члена Валдайского клуба, известного писателя и журналиста Петера Шолль-Латура под заголовком 'Россия в клещах'. В этой книге он прекрасно описывает то сильнейшее напряжение как внутри самой страны, так и по периметру ее границ, которое испытывает новая российская государственность. И автор не скрывает своей тревоги. Не скрывают своей тревоги и российские политики. Особенно когда читают в политическом завещании Кондолизы Райс, что 'если способность Соединенных Штатов повлиять на события в сильных государствах ограничена, то в отношении слабых и плохо управляемых государств мы сможем существенным образом способствовать их мирному, политическому и экономическому развитию. И мы должны задействовать нашу мощь в этих целях…'

И в этом коренное различие понимания новой политической реальности в Германии. Ведь одно дело, когда речь идет о массивном осуждении того или иного режима в критических публикациях, или даже в санкциях, и другое, когда придется, находясь в фарватере политики Соединенных Штатов 'задействовать мощь'. Не потому ли постулат Кондолизы Райс пока осмысляется в Германии и какой будет ответ?

Борис Каймаков

***

Шахматная доска Кондолизы Райс

Безусловная, безграничная вера в могущество Америки — пожалуй, есть то первое, что бросается в глаза при прочтении новой статьи госсекретаря США Кондолизы Райс 'Переосмысливая национальные интересы США: политический реализм в новых условиях'. В целом это эссе, выдержанное в классической для американских пропагандистских текстов манере, кажется несколько анахроничным, а местами — даже слишком поверхностым и бескомпромиссным.

В статье Райс весь мир предстает в виде шахматной доски, передвигать фигурки на которой дозволено лишь официальному Вашингтону. Такой подход стал результатом рождения однополярного мира, плодом однобокого видения реальности и стереотипного мышления.

Касаясь трудностей во взаимоотношениях с Россией, госсекретарь США отмечает: 'Серьезному испытанию наши отношения с Россией подвергает риторика Москвы, ее склонность относиться к соседним странам как к утраченной 'сфере влияния', и ее энергетическая политика, имеющая явный политический подтекст'.

Американская пропагандистская машина эффективно работает именно потому, что внушает всему миру определенные, рожденные в ее недрах мысли. Клише об агрессивной энергетической политике Москвы стало необыкновенно растиражированным и, откровенно говоря, уже порядком набило оскомину. Впрочем, как известно, повторение — мать учения, поэтому нам еще не раз придется споткнуться о подобные высказывания в текстах, размещенных на страницах газет по всей планете. Главное, чтобы запомнили, усвоили, приняли и не сомневались. Когда затрагиваются пресловутые 'национальные интересы', никого не волнуют чрезмерные повторения в текстах.

Однако надо отдать должное и откровенности госсекретаря США, когда она, говоря о России, открыто утверждает: 'Наши отношения носят сложный характер, содержа одновременно элементы соперничества и сотрудничества'.

Примечательно и то, что текст Кондолизы Райс кишит такими выражениями как 'правильно' и 'неправильно' управляемые государства. Позвольте, но что является эталоном правильности, чтобы говорить об ущербности всего остального? Кто изобрел этот идеальный стандарт, под который необходимо подвести все многоликие формы государственного устройства различных стран? Ведь то, что хорошо для одних, может оказаться совершенно неприемлемым для других, и эта пресловутая 'правильность' в некоторых обществах может рассматриваться как недопустимое искажение привычного образа жизни. В этой связи поневоле вспоминаются слова классика — 'А судьи кто?'.

Помимо этого, по нашему мнению, эссе государственного секретаря зачастую грешит не только упрощенным подходом к реальности, но даже и некоторой детскостью оценок происходящего в мире.

Так, Райс пишет, вновь говоря о непонятной нам 'правильности': 'Если способность Соединенных Штатов повлиять на события в сильных государствах ограничена, то в отношении слабых и плохо управляемых государств мы можем существенным образом способствовать их мирному политическому и экономическому развитию. И мы должны быть готовы задействовать нашу мощь в этих целях — не только потому, что это необходимо, но и потому, что это правильно'.

Ну, и наконец, неизменная положительная оценка собственных достижений и успеха: 'Сегодня в этой стране — после почти тридцати лет тирании, насилия и войн — укореняются основы демократии. Впервые в истории у афганцев появилась власть, избранная народом на президентских и парламентских выборах, и действующая в рамках конституции, закрепляющей права всех граждан'.

В этой связи можно заметить лишь то, что Афганистан наравне с Ираком, выбился в мировые лидеры по уровню развития демократии. Правда, эту радужную картину немного омрачают активно циркулирующие в СМИ слухи о том, что эта 'избранная народом' власть в Афганистане контролирует не более 25% страны, а права женщин в этой суперлиберальной системе существуют лишь на бумаге и, для приличия, о них иногда еще говорят в парламенте.

Национальные интересы США действительно надо переосмыслить, но так, чтобы пришло осознание постепенного устаревания модели однополярного мира. В случае если этого не произойдет, защита подобных неадекватных 'интересов' может привести к последствиям, которых лучше было бы избежать.

Елизавета Зорина

***

Демократическая тирания

Похоже, что США продолжают настаивать на своей роли мессии, которую они взяли на себя после того, как выбыл из игры их основной соперник на международной арене — Советский Союз. Задача современного «мессии», по мнению американской администрации, должна заключаться в том, чтобы спасти страны и народы, привив им демократические принципы по западному образцу.

Ее выполнение США не совсем удается, судя по тому, что для тысяч людей в мире так и оставшееся непонятым слово «демократия» автоматически стало означать что-то плохое. Политика силового подавления всякого инакомыслия в мире со стороны США привела к тому, что для многих народов демократия стала пугалом, выставляемым на огороде каждого, кто смеет избрать путь развития, не укладывающийся в американские представления о степени дозволенного в отношении каждой страны.

Красивые лозунги о демократических принципах, правах человека, по их мнению, — ничто иное, как новый способ колонизации, Америка использует их, чтобы замаскировать кровавую борьбу за раздел сфер политического и экономического влияния в мире.

Однако, несмотря на это, американской администрации необходимо каждый раз сохранять хорошую мину при плохой игре, растолковывать цели и задачи ее исторической миссии.

Очередным примером такой разъяснительной работы с мировым населением и является статья госсекретаря США Кондолизы Райс «Переосмысливая национальные интересы США: политический реализм в новых условиях».

В этой статье Райс упоминает Ближний Восток как регион, где еще предстоит поработать над становлением подлинно демократических государств, несмотря на то, что за последние 10 лет именно страны этого региона наиболее пострадали и продолжают страдать от внедрения демократических принципов по американскому образцу.

Так называемый Большой Ближний Восток и его жителей навязываемая извне демократическая тирания США, которая ежедневно оборачивается десятками отнятых жизней невинных людей, бесправием, абсолютным диктатом только по праву силы пугает больше, чем сама тирания, правление которой характеризуется тем же самым.

Кондолиза Райс не включила Россию в список государств, разделяющих американские ценности. И это, пожалуй, то, чем России стоит гордиться, потому что Россия уже давно поняла, что практика навязывания своего видения мироустройства другим странам делает из них лишь временных союзников, и, разумеется, что брать пример с США, построивших «демократию» в Ираке на костях сотен тысяч человек, — это значит еще больше девальвировать те самые демократические ценности, так заботящие США.

Юлия Троицкая

***

Прогрессор донна Райс

Прочитав статью Кондолизы Райс честно от начала и до конца, так и не вынесла для себя ничего принципиально нового, статья вряд ли произвела эффект разорвавшейся бомбы как в самих США, так и во всем остальном мире, где журнал 'Foreign Affairs' читают. Да, я думаю, Райс и не рассчитывала удивлять или шокировать, это скорее подведение итогов перед приходом к власти новой администрации, некая академическая инвентаризация национальных интересов США. Аспиранты-американисты раздерут ее на цитаты для кандидатских диссертаций, да и все дела.

Как неамериканисту было приятно, что пострановой смотр Кондолиза Райс начинает прямо с России — 'традиционной крупной державы', в основе отношений с которой лежат 'скорее общие интересы, чем общие ценности', что, однако, не мешает нам быть 'великой державой… страной великой культуры, где живет великий народ'. Да и 'стратегической угрозы' для США мы не представляем. В общем, не до нас им, не до нас…

В отношении же всех остальных стран (кроме естественно атлантических союзников и, конечно, Китая) продолжает действовать старый добрый американский принцип 'У вас еще нет демократии? Тогда мы летим к вам!' Так было и в бывшей Югославии, то же самое произошло и с Афганистаном, и с Ираком. Причем 'не только потому, что это необходимо, но и потому, что это правильно', то есть иными словами это именно то, что доктор Райс прописала. Этакий прекрасный образ Данко мирового масштаба несущего миру 'слабых и угнетенных' свет своих ценностей, но только 'огнем и мечом'.

Помните, как в 'Трудно быть богом' у Стругацких сотрудники Института экспериментальной истории Земли, а иначе прогрессоры, пытались построить на Арканаре 'гуманную' цивилизацию? Главное отличие прогрессоров Стругацких от современных американских в том, что первыми двигали идеалы гуманизма и невмешательства, а вторыми ценности реализма, т.е. влияние, могущество, нефть, иначе говоря 'политический реализм в новых условиях'. Дон Румата спрашивал доктора Будаха: 'Представьте, что Вы могли бы посоветовать богу…'. Так вот нынешний самопровозглашенный 'мировой лидер' совета не спрашивает. 'Международное устройство, отражающее наши интересы — самая надежная гарантия наших национальных интересов', — такой решимости и упорству можно только позавидовать.

Кстати во Франции эта статья никакого резонанса не вызвала, возможно, пока, но думаю, что и не вызовет. Да это и неудивительно, во-первых, Франция — страна атлантическая и поэтому резкая критика общего трансатлантического политического курса здесь неактуальна; во-вторых, какой бы атлантист у власти во Франции ни стоял (а нынешний французский президент именно что атлантист), Франция всегда выделялась из общезападной политико-стратегической позиции трепетным отношением к своим национальным интересам, особенно в военной сфере, и все же более независимой позицией в стратегических вопросах.

Альфия Хисямова

***

Райс не спешит 'собирать камни'

Прошло время разбрасывать камни — пришло время их собирать. Последняя публикация госсекретаря США Кондолизы Райс в Foreign Affairs по времени вполне могла бы сойти за желание подвести итог президентства Дж.Буша. Однако госпожа Райс не спешит 'собирать камни', да и к чему. 'Мы (т.е. США) живем не прошлым, а будущим. Мы не рефлекcируем бесконечно по поводу нашей собственной истории'.

Уникальность США заключается в том, что их власть держащие либо делают вид, либо искренне верят в свою непогрешимость и правильность любых действий, подпадающих под определение национальный интерес. 'Соединенные Штаты традиционно стараются сочетать могущество с принципами — реализм с идеализмом', — пишет госсекретарь. Но если посмотреть глазами стороннего наблюдателя на внешнюю политику США последних лет, то почему-то в этом контексте — простите за грубость — так и хочется заменить слово 'идеализм' на 'идиотизм'.

Посыл статьи Райс однозначен — США несут в мир 'свободу и демократию', строят новый миропорядок на основе своих (пардон, общих) ценностей, которые, правда, не все разделяют. Например, Россия и Китай, 'общие ценности' не разделяют, но в основе их отношений с США, как пишет Райс, есть 'общие интересы', на базе которых можно дружить. Вот если бы не 'риторика Москвы, ее склонность относиться к соседним странам как к утраченной 'сфере влияния', и ее энергетическая политика, имеющая явный политический подтекст'. К идеальному партнерству остается только стремиться. Кстати, если обратить внимание на перечисленные Райс 'разочарования' в России, то на ум приходят слова из классики: 'неча на зеркало пенять, коли рожа крива'. В чем-чем, а в риторике Вашингтону нет равных, а если Кремлю с Белым домом мериться 'склонностями' и 'политическими подтекстами', то перевес явно будут не в пользу Кремля.

Но вернемся к статье. О чем только не писала г-жа госсекретарь! Америка — там, Америка — здесь. Что тут сказать? Соединенные Штаты — лидер, а интересы у лидера глобальные. Но мне объять необъятно сложно, поэтому буду скромнее. Вот, например, Райс поднимает тему Ирака. Оказывается, США свергли Саддама не в целях демократизации Ближнего Востока, а, как пишет Райс, 'чтобы устранить долгосрочную угрозу международной безопасности'. Диктатора нет, ОМУ в Ираке не найдено, да и к 'Аль-Каиде' Саддам никакого отношения не имел. А ведь угроза-то осталась: война не прекращается, за время американского 'крестового похода' погибло гораздо больше мирных иракцев, чем за все время тирании Хусейна. Зато есть чем гордиться: сейчас реализуется первый этап американской помощи иракцам в строительстве демократии в стране. Ведь в плане демократизации диктаторских режимов американцам равных нет, они вроде бы и не хотят навязывать всем свою демократию, но как-то получается…

Райс даже параллель проводит не с кем попало, а с самим Гитлером, которого 'мы (т.е. США) свергли тоже не потому, что хотели осуществить демократизацию Германии'. Хотелось бы спросить главного американского дипломата, кто же все-таки Гитлера свергал: Буш с компанией? Если вспомнить историю Второй мировой, то союзники не очень-то спешили в хорошо укрепленный Берлин, чтобы первыми свергнуть Гитлера. Зачем свою кровь под конец войны проливать… С воздуха вести войны гораздо мудрее и результативнее — свои потери минимальные, а у противника колоссальные. А кто в общем жернове войны будет гражданские потери от военных отделять? Примеров воздушных войн США много: первое что на ум приходит — Югославия, Афганистан, Ирак, список можно продолжить.

Показательна и недавняя история с Пакистаном. Увлекшись преследованием талибов, США так вошли в раж, что нечаянно разбомбили пакистанскую пограничную заставу. Вместо талибов погибли пакистанские пограничники. Факт печальный во всех отношениях: смерть невинных людей всегда трагедия, да и Пакистан расценил действия США не как досадную ошибку, а как посягательство на суверенитет страны. Нехорошо получилось, а ведь взаимопонимание с Пакистаном — по мысли Райс, не самое демократическое государство, но стремящееся к демократии — было всегда важным для США. В 80-е США активно использовали его территорию для подготовки моджахедов против советских войск в Афганистане. Впрочем, ни для кого не секрет, что сегодня США ведут активную борьбу против 'Аль-Каиды' и 'Талибана', которых сами и породили. Но это к делу не относится, об этом госпожа Райс в своем трактате не упоминала.

Борьба с международным терроризмом — бесспорно, дело святое. Но странно как-то: политический, экономический, военный гигант целых 7 лет гоняется в Афганистане за бен Ладеном и никак не может его поймать. Зато Райс нас уверяет, что афганский народ 'не желает, чтобы мы (т.е. США) выводили войска из страны'. Однако есть и другая версия желаний афганского народа. Президента Афганистана Карзай, который в начале этого года, как раз тогда, когда министр обороны США рассылал своим союзникам по НАТО гневные письма с требованием направить в Афганистан больше военнослужащих, говорил о том, что его стране нужно меньше бомб, меньше иностранных солдат, а больше конкретной помощи в восстановлении страны.

Но демократические лозунги и ценности, принесенные на штыках, похоже, увязли там надолго. Миссионерская миссия США будет продолжена, а сколько стран еще не охвачено…

Хорошая страна Америка, но беда ее в том, что она не только учиться на ошибках не желает, но и признать их не спешит.

Вот, пожалуй, и все. Можно и дальше рассуждать на тему написанного г-жой Райс, но, если честно, скучно. Ведь она ничего нового в своем сочинении не сказала. Обычные размышления на заданную тему: национальные интересы США.

Ксения Егорова

***

Как все-таки далека Конди от народа!

Кондолиза Райс переосмыслила национальные интересы США в новых политических реалиях. Пикантностей в статье много, но особенно хорош пассаж: 'Говорят: демократию нельзя навязывать, особенно извне. Это верно, но к делу не относится. Ведь чаще навязывается тирания'.

США должно быть много, Штаты должны быть везде и всюду, ибо везде и всюду и американцев есть свои национальные интересы — вполне логичная конструкция мирового жандарма.

Статья Конди в странах бывшего Восточного блока не вызвала сенсационных комментариев, перепечаток и аршинных заголовков на первых полосах крупнейших национальных газет. С одной стороны, публикация в серьезном политологическом журнале и должна быть политологической, то есть чтением не для домохозяек. С другой — и это главное, статью стали изучать политологические центры и институты, так как получили свежую версию 'Трех источников и трех составных частей марксизма'. Это статья для них, руководство к действию. Хотя, может быть, данная оценка (о классике марксизма-ленинизма) завышена, тогда может быть более мягкий вариант: передовица газеты 'Правда' в самые махровые времена.

Порадовала обеспокоенность госсекретаря США 'риторикой Москвы', которая 'относится к соседним странам как к утраченной 'сфере влияния', а также энергетической политикой России, имеющей 'явно политический подтекст'.

Не совсем понятно, из каких источников госпожа Райс получила информацию, что в соседних странах Россия утратила свое влияние? Кто вам такое сказал? Не верьте, неправда это! На счет политического подтекста в энергетической политике России я был бы крайне осторожен. Не в Москве, а Вашингтоне решили уничтожить Ирак, ибо там есть нефть (то есть национальные интересы). А то, что весь мир надули, объясняя, что у Ирака есть якобы некое несуществующее оружие — так это не страшно.

Особенно лично меня задела радость Кондолизы Райс по поводу 'формирования единой, свободной мирной Европы'. Процесс этот близится к завершению. Нужно только подшлифовать немного территорию Косова и Метохии — и процесс будет завершен. Как все-таки далека Конди от народа, поразительно!

Я отлично во всех деталях помню день 24 марта 1999 года, когда будучи собкором Российского телевидения летел туда, где начиналась война. Прага — Загреб — Вена — София — Скопье, болгарско-македонскую границу переходили пешком, ночью, слушая, как самолеты НАТО бомбят Югославию. Все три месяца я был там, 'в зоне конфликта', видел, как реально, по-военному, внедряется демократия. И в последний день, уже после подписания мирных соглашений на территории Македонии, мы с оператором Антоном Мусикяном сделали последний репортаж о том, как британские танки KFOR входят в Косово.

Госпожа Райс обещает помощь демократическому развитию в других странах, ибо это одна из приоритетных задач: 'Подлинный вопрос заключается не в том, следует ли нам идти этим курсом, а в том, как именно это сделать'.

Свой ближайший отпуск я хочу провести в Абхазии, в Пицунде. Очень надеюсь, что США не рискнут и там внедрять демократический опыт. Просто хочется нормально отдохнуть. На пляже. Без танков.

Леонид Свиридов

***

Для тех, кто недопонял

Последний текст Кондолизы Райс в Foreign Affairs 'Переосмысливая национальные интересы США: политический реализм в новых условиях' — по-видимому, ее последнее теоретическое высказывание на посту государственного секретаря, или, говоря по-человечески, министра иностранных дел США.

Так к нему и надо относиться — не как к вдумчивому, бывает, что иногда и парадоксальному научному исследованию доктора права, где можно обнаружить какие-то неожиданные тезисы, а как к набору хорошо известных государственнических сентенций госслужащего том, что 'хорошо для Америки' и что такое ее, Америки, 'национальные интересы'.

Поэтому понятно, что ничего неожиданного или парадоксального в этом тексте нет и быть не может — не тот формат, пусть и очеловеченный некоторым количеством личных оценок. Ну, а что все-таки можно обнаружить нового в этом джентльменском наборе, кроме давно известных прописных истин о борьбе с терроризмом, о свободе, которую Америка несет Ираку и Афганистану, о необходимости демократических перемен в ближневосточных государствах, о том, как важны отношения с великими державами?

А ничего, кроме прекрасного в своей очаровательной непосредственности классического американского восприятия мира, которое чем-то напоминает уроки литературы в советской средней школе. Тогда учительница указывала нам на ошибки классиков, которые почему-то не умели воспринимать мир с точки зрения ортодосального марксизма — 'Толстой недопонял', 'Чехов недостаточно отразил классовую борьбу' и прочее…

Вот и в тексте учительницы мира, то есть, сорри, носительницы 'американской концепции реализма', д-ра Райс досталось всем. Даже Африке, где, оказывается, все-таки есть 4 'приличных государства', нацеленных на демократию. А Европейский Союз (вот молодец!) хорошо играет роль 'якоря, на котором держится демократическая эволюция Восточной Европы после окончания 'холодной войны'. При этом, однако 'Адольфа Гитлера мы свергли не потому, что хотели осуществить демократизацию Германии' — тут две вещи хочется узнать: во-первых, когда это вы, уважаемые, 'свергли Гитлера', а во-вторых — зачем вы об этом говорите в привязке к Ираку?

Что еще — оказывается, миф о 'предрасположенности восточноевропейцев к деспотизму' — неправильный! А россияне 'почти никогда в своей истории не пользовались столь широкими возможностями и — да-да-да — такой личной свободой, как сегодня' Ну надо же!!! Заслужили пятерку!

Не знаю, как в Китае или Южной Африке, но в Европе никакого резонанса 'уникальная американская концепция' в изложении Райс как-то не получила. Может, потому, что старая Европа не слишком-то любит выслушивать поучения от США, особенно тогда, когда за реализацию американского 'международного порядка, отражающего американские ценности' приходится платить жизнями своих соотечественников в Ираке или Афганистане. Вот и прощальное европейское турне президента Буша не случайно проходило в европейских столицах при чрезвычайных мерах безопасности. Было немало желающих сообщить американскому президенту мнение 'учащихся' о качествах 'преподавателя'.

Где же главное противоречие у д-ра Райс? Когда, упоминая об ошибочных взглядах лорда Палмерстона, считавшего, что 'у страны не может быть постоянных друзей', она пишет, что 'у США такие друзья есть — это государства, с которыми мы разделяем общие ценности'? Или когда она заявляет, что 'неуверенная в себе Америка не сможет вести за собой других'? Так может, вести и не надо? Пусть, кто хочет, сам идет.

Елена Григорьева

***

США все больше начинают напоминать СССР

Покидая свой пост госсекретарь США Кондолиза Райс вряд ли могла отречься от идеологии, которой руководствовалась администрация Буша на протяжении восьми лет. Или признать ошибки. Госсекретарь оглядывалась на возможный новый приход республиканцев в Белый дом.

В своей статье в 'Foreign Affairs' Райс говорит, что в национальные интересы США входит распространение демократии по всему миру, приобщение остальных стран мира к американским ценностям, которые, по-видимому, являются единственно верными.

Чем дальше, тем больше США начинают напоминать СССР, который спонсировал режимы в далеких африканских и азиатских странах при их одном упоминании о выборе социалистическо-коммунистического пути развития. Для США таким идеологическим брендом стала 'демократия', и мы узнали о новых демократических странах, по словам Райс, это — Гаити, Колумбия, Либерия.

Райс четко заявляет, кто не с нами, тот против нас, либо разделяете наши ценности, либо нет. Очевидно, что США примеряют на себя роль мирового правительства. Известно, например, высказывание Джона Болтона, покинувшего в 2007 году команду неоконсерваторов и свой пост представителя США при ООН: 'Если бы я занимался перестройкой Совета Безопасности ООН, то оставил бы только одного постоянного члена — Соединенные Штаты'.

Исчезновение с международной политической арены основного противовеса Америке развязало ей руки, подарив ощущение собственной безнаказанности. США раз за разом предпринимают попытки реформировать мир по своему образу и подобию. При этом, если к власти вследствие демократических процедур приходят силы, не питающие к США добрых чувств, Америка не признает их демократическими. Так, победившее на парламентских выборах в январе 2006 года в Палестине движение ХАМАС, занесенное в списки террористических организаций в США и Израиле, было блокировано и изолировано в Газе и лишено возможности выполнить свою предвыборную программу. После этого события Израиль начал готовить закон о недопущении участия в демократических выборах экстремистских организаций.

Навязывание чуждых ценностей приводит к обратному эффекту. Страны, которые США поставили в очередь на насильственную демократизацию, стали объединяться, заключать союзнические договоры, причем это страны, которые до вмешательства в их дела Америки, практически не имели истории отношений. Например, шиитский Иран, суннитская Сирия и находящаяся в другой части света католическая Венесуэла.

При этом США не форсируют демократизацию в странах-партнерах на Ближнем Востоке — Египте и Саудовской Аравии. Несмотря на критику в недостаточном темпе демократических реформ, США понимают, что при усилении давления к власти в этих странах придут недоброжелательно настроенные к Америке силы.

В 1991 году на демократических выборах в парламент Алжира оппозиционная партия Исламский фронт спасения завоевала большинство, впрочем, недостаточное для установления контроля над парламентом. Необходимый второй тур голосования был отменен после отставки президента Шадли Бенджедида и роспуска Национального собрания. Было введено чрезвычайное положение, и между воинствующими исламистами и правящим военным режимом началась многолетняя вооруженная борьба.

В июне 2005 года в Иране состоялись свободные и демократические выборы президента, на которых вопреки всем прогнозам и расчетам победу над бывшим президентом страны, умеренным консерватором Али Акбаром Хашеми-Рафсанджани одержал мэр Тегерана консерватор Махмуд Ахмадинежад. Важными пунктами избирательной кампании Рафсанджани были обещания улучшить отношения с Соединенными Штатами. Победу же Ахмадинежаду принесли голоса провинциалов, которым пришлась по душе его консервативная платформа и обещания улучшить условия жизни для миллионов бедных жителей. Основными пунктами его предвыборной программы были борьба с коррупцией и «тлетворным влиянием» Запада.

Исламисты давно стали обязательной и неизбежной оппозицией в мусульманском мире. И голосование в поддержку исламистских партий — это голосование за реальную альтернативу существующему строю. К сожалению, других альтернатив в мусульманских странах Ближнего и Среднего Востока нет. Как правые, так и левые партии в тех странах, где разрешена их деятельность, играя в отведенных им режимом рамках, оказались неспособны выйти за эти рамки, нарушить имеющиеся правила игры и предложить реальную, конкурентоспособную программу. Исламистские партии завоевали свою поддержку в народе как раз благодаря тому, что режимы, хотя и считались с ними, официально их не признавали. Находящиеся десятилетиями у власти правительства успели запятнать себя коррупцией, неспособностью победить бедность, безработицу, что привело к поляризации общества, и другим социально-экономическим проблемам.

Исламистские организации давно перестали быть группировками невежественных люмпенов, забитых и легко внушаемых крестьян. По мнению французского исламоведа Оливье Руа, в большинстве случаев вопрос о действительной или искренней религиозности инженеров, учителей, университетских профессоров или даже физиков-ядерщиков, нередко в наше время возглавляющих организации исламских фундаменталистов, даже не стоит. Ислам для них — прежде всего политическое оружие, одновременно концентрирующее в себе не только мировоззрение и миропонимание, сколько этнонациональную и этноконфессиональную идентичность, духовную связь с широкими массами единоверцев-соотечественников, верность народным традициям и символ антизападного патриотизма.

Поэтому получается, что как 'распространение демократии' стало лозунгом неоимпериализма, девизом создания протекторатов по всему миру от Югославии до Ирака и оправданием экспансии мощной державы, так и новая волна исламизации в мусульманских странах Ближнего и Среднего Востока стала лозунгом культурного единения и политической борьбы против навязываемых извне догм и правил. В результате события развиваются согласно третьему закону Ньютона — действие равно противодействию: благодаря имплантируемым извне демократическим процедурам, к власти приходят общественные силы, которые не признают США и которых не признают США.

Это внешнее давление сильно мешает мусульманским странам Ближнего и Среднего Востока стабильно развиваться, осуществлять медленную, осторожную и прагматичную модернизацию, находя баланс между традиционным и современным в политике, экономике и общественной жизни. Создание препятствий для подобного рода модернизации представляет опасность изоляции этих стран и предотвращает их интеграцию в мировое сообщество.

Гаянэ Сейранян

***

Единственный интерес США

Могу предположить, что редкий читатель осилит программную статью госпожи Райс до конца и что все тот же читатель не начнет где-то с середины просматривать ее, что называется, «по диагонали». Потеряется ли от этого смысл? Боюсь, что нет. Все равно слово «демократия» и все его однокоренные братья непременно бросятся в глаза и не останутся незамеченными.

Понятие «national interest», упомянутое в заголовке статьи, можно переводить на русский язык как в единственном, так и во множественном числе. Однако создается впечатление, что в данном случае лучше бы отдать предпочтение числу единственному, поскольку и интерес-то у США, если следовать содержанию статьи, практически один: поделиться самым ценным, что у них есть — демократией — со всем миром.

С точки зрения геополитики, статья делит мир на США, «старые великие державы» — Россию и Китай, «новые великие державы» — Индию и Бразилию, и «Большой Ближний Восток» (от Марокко до Пакистана). Вот, собственно, и вырисовывается карта мира в прочтении Соединенных Штатов. Остальные же — Юго-Восточная Азия, Латинская Америка, Африка (южнее Сахары) — упоминаются как регионы-помощники США в деле распространения демократии по всему миру либо как страны, куда США готовы свою демократию принести. Кто, если не мы? — спрашивает себя госпожа Госсекретарь, и сама же отвечает: «Если Америка не возьмется за эту задачу, за нее не возьмется никто». Так и хочется спросить: «А может быть, и не надо?..»

Нужно отдать должное госпоже Райс — она признает авторитет и влияние России и Китая. И на том спасибо. Однако если ближневосточная тема раскрыта в статье довольно широко, то вот тот же Китай дан всего несколькими широкими мазками. Не думаю, что это дань уважения по отношению к великой стране или нежелание покритиковать нынешний Пекин. В основе отношений США и Китая, пишет К.Райс, «лежат скорее общие интересы, чем общие ценности». Какие — спросим мы — и так и не получим в статье ответа. По словам госпожи Райс, растущей мощи Китая не стоит опасаться, если эта мощь «используется ответственным путем».

Возникает вопрос — а кто же укажет Китаю этот самый ответственный путь? Возникает и, опять же, остается без ответа… А из уст Госсекретаря уже звучит новый тезис — об обязанностях и ответственности членов международного сообщества во всех сферах деятельности, от экономики до международных отношений, которые постепенно осознают китайские лидеры. В качестве примера конструктивной политики Пекина приводится Дарфур — надо сказать, не самый наглядный в контексте американо-китайских отношений.

Неоспоримой остается важная конструктивная роль Китая в Совете безопасности ООН и шестисторонних переговорах по корейской ядерной проблеме. Однако вопросы демократии и прав человека в Китае статья старательно обходит. Что касается Тибета, то он вообще упоминается вскользь, хотя ни для кого не секрет, насколько внимательно относятся США к вопросу сепаратистских тенденций в этом районе. Насколько умышленно это сделано? Неужели США не хотят принести демократию в Тибет? Или же обеспокоенность США по поводу «ускоренной разработки в Китае высокотехнологичных систем вооружений» перевешивает желание соблюсти права человека и насадить демократию во всем мире? Опять же, можно только догадываться…

Американская мечта в любом ее проявлении, от сказки про Золушку до идей всеобщей мировой гармонии, привлекательна в теории, но абсолютно нереальна на практике. Вполне вероятно, что успех США и зависит от силы американского воображения, как об этом в своей статье нам заявляет госпожа Райс. И предусмотрела же мудрая американская демократия все — и ведущую роль Германии и Японии в деле распространения демократии в Европе и Азии соответственно, и независимость Прибалтики, и саммит НАТО в Риге. Вот только зло, обрушившееся на Нью-Йорк 11 сентября 2001 года, стало неожиданным для американской мечты, не укладывалось оно в сказку о равных правах и демократических свободах и даже заставило, по словам госпожи Райс, пересмотреть внешнюю политику США.

Только вот из статьи так и неясно, в чем же конкретно изменилась за 8 лет американская внешняя политика… Быть может, список стран, томящихся в ожидании светлого демократического будущего, стал длиннее? Время покажет. Да и новый госсекретарь при новом президенте, наверняка, опубликует новую программную статью. Вот в ней и прочитаем.

Ирина Искакова