Александр Дугин — публицист, общественный деятель и основоположник современного российского национализма, основатель Международного евразийского движения, и теоретик, популярный среди сторонников 'жесткой лини' в рядах российской элиты. Он считает, что соперником Атлантического альянса во главе с США может стать стратегический блок, состоящей из государств бывшего СССР и Ближнего Востока. На этой неделе наш корреспондент побеседовал с Дугиным в его московском кабинете, увешанном флагами с надписью «Pax Russica.» Приводим отрывки из этого интервью.

Вопрос: Какое, по вашему мнению, место занимает Россия в мире, и как ей надо вести себя по отношению к Западу?

Ответ: Во-первых, я — твердый сторонник многополярного мира. Думаю, притязания США на статус единственного 'полюса'. . . абсолютно ошибочны, аморальны, и неприемлемы для других основных центров влияния.

Мы выступаем за создание большого пространства, нескольких больших пространств вместо единственного центра принятия решений — американского. На наш взгляд, Россия должна идти в авангарде этого процесса.

Мы считаем — речь идет не только обо мне, но и о нашем политическом руководстве — мы считаем, что в Грузии [президент Михаил] Саакашвили не только совершил преступление против нравственности, но и проверял, что на деле стоит за словами России, за ее протестами против американской гегемонии. Они хотели выяснить, до какого момента это только слова, и чему Россия будет противостоять напрямую, конкретными действиями.

Вопрос: Многие на Западе полагают, что Москва намеренно провоцировала конфронтацию из-за самопровозглашенных республик на территории Грузии. Кто, на ваш взгляд, несет ответственность за развязывание военного конфликта?

Ответ: Для нас развязывать его было бы слишком рискованно. Кроме того, я думаю — насколько я знаю [премьер-министра Владимира В.] Путина и [президента Дмитрия] Медведева, они хотели любой ценой избежать прямой конфронтации с США.

Их идея заключалась в том, чтобы выиграть время для подготовки России к переходу в наступление, или для отражения наступления со стороны Соединенных Штатов, и на это им необходимо 10 лет. Путин — Путин и Медведев — отреагировали так, как случилось, только потому, что сочли происходящее оскорбительной, немыслимой и неприемлемой провокацией со стороны Грузии. И это была именно реакция, а не заранее спланированное стратегическое наступление. . . . [Путин и Медведев] не были готовы к тому, чтобы самим, собственной волей инициировать такую тяжелую ситуацию и тяжелую войну, которая, похоже, нескончаема. Мы, политологи, понимаем, что начать такую войну можно, но закончить — нет.

До конца еще очень далеко. Это — лишь начало реальной, и, возможно очень серьезной и очень опасной для обеих сторон, конфронтации между нами и американцами.

Вопрос: В чем заключалась стратегическая цель признания независимости Абхазии и Южной Осетии? Пока примеру России не последовало ни одно государство.

Ответ: Прежде всего этим шагом Россия подтвердила свою готовность идти до конца в этом конфликте. . . . Это была своего рода демонстрация нашей серьезной и твердой готовности идти дальше.

Во вторых, нам необходимо было юридическое обоснование того, чем наши войска занимаются на территории Грузии, и теперь мы его получили. Теперь все более или менее ясно. . . .

Что касается признания, то, я думаю, если Россия останется в состоянии этой конфронтации, если она будет и дальше демонстрировать решимость и силу, другие страны понемногу, постепенно, присоединятся к нашей позиции по Южной Осетии и Абхазии.

Это не означает, что отныне мы начнем автоматически признавать все сепаратистские регионы. Ни в коем случае. Мы будем признавать те сепаратистские регионы, что в геополитическом плане будут на нашей стороне — или на стороне наших друзей — и против Соединенных Штатов.

Именно США показали нам пример этой 'двойной морали'. Они признали проамериканское Косово, и не признают антиамериканские, пророссийские Южную Осетию и Абхазию. Они не признают территориальную целостность Сербии, но выступают за территориальную целостность Грузии.

Вопрос: Как Россия воспринимает развитие дружественных отношений между Соединенными Штатами и бывшими советскими республиками, таким как Украина и Грузия?

Ответ: Как объявление войны. Как объявление психологической, геополитической, экономической и открытой войны.

Поначалу Путин был 'западником'. Он был настроен проамерикански. Поэтому мы и критиковали его действия. Например, после 11 сентября мы выступали против его решения оказать помощь США, против его шагов навстречу Соединенным Штатам.

Но постепенно он столкнулся с полным пренебрежением к любым российским интересам. Имея дело с этими неоконсерваторами, — Ричардом Перлом (Richard Perle) или Диком Чейни (Dick Cheney) — мы всегда только оказывали помощь, ничего не получая взамен: 'Мы подпишемся здесь, так и будет'.

Мало помалу, благодаря улучшению ситуации в экономике и торговле энергоресурсами, у нас наконец появились и силы, и воля, чтобы реагировать на эту войну. Ведь мы этой войны не хотели. Это был вызов. Соединенные Штаты навязали нам ее.

Мы считаем, что все постсоветское пространство, за исключением прибалтийских государств — это пространство евразийской цивилизации. Не европейской, не западной. И попытки вывести это пространство из-под нашего контроля, или вывести из диалога с нами, или из исторически сложившихся особых отношений с нами — это было своего рода нападение, объявление войны. Это не конкуренция, как любят выражаться американцы. . . . Это воспринималось не как конкуренция, а как акт агрессии, наподобие наполеоновской и гитлеровской, и никак иначе.

Вопрос: Когда Россия столкнулась с сепаратистским движением в Чечне, она отреагировала на это полномасштабным военным наступлением и авианалетами, превратившими [чеченскую столицу] Грозный в развалины. Тем не менее, Москва немедленно подвергла Тбилиси критике за начало военной операции против самопровозглашенной республики на территории Грузии. Разве это не проявление двойных стандартов?

Ответ: Да. Да. . . . Это были двойные стандарты в ответ на двойные стандарты. Согласен.

Вопрос: Если речь идет о реакции на двойные стандарты с помощью двойных стандартов, когда же закончится этот цикл?

Ответ: Соединенные Штаты ведут себя как единственный 'полюс', решающий, что хорошо, а что плохо. . . . Это никогда не закончится, если кто-нибудь не скажет: 'Хватит'. Поэтому мы должны им наглядно продемонстрировать: прекратите, или пожалеете! Может быть, мы тоже пожалеем, но и вы пожалеете. Прекратите.

Вопрос: Вам запретили въезд на Украину. Считаете ли вы, что Украина вступит в НАТО, и если да, то как на это отреагирует Россия?

Ответ: Думаю, большинство населения Украины не хочет в НАТО. Большинство населения — а после грузинского инцидента еще сильнее, чем раньше — желает хороших отношений с Россией. А вступление в НАТО будет означать полное прекращение каких бы то ни было отношений — реальную, жесткую конфронтацию.

Половина населения Украины считает себя русскими — в политическом, геополитическом, культурном, этническом и иных отношениях.

Украину не сохранить без раскола или компромисса между двумя ее частями.

Президент [Виктор] Ющенко потребовал выдворить меня с Украины и запретить мне доступ в эту страну. Думаю, это его право. Украина — суверенное государство. . . . Но на мой взгляд тем самым он продемонстрировал недостаточное уважение к многообразию мнений в украинском обществе. Дело в том, что мои идеи очень популярны на востоке Украины и в Крыму, и там многие сотни тысяч людей поддерживают Евразийское движение.

Вопрос: Если Украина вступит в НАТО, какова, на ваш взгляд, будет реакция России?

Ответ: Думаю, в ответ Россия поддержит восстание в восточных областях и в Крыму; не исключаю также ввода войск в эти регионы — по югоосетинскому сценарию.

Но разница здесь заключается в том, что половина населения Украины — русские, русские в прямом смысле этого слова, и эта половина населения чувствует себя угнетенной в сфере ценностей, языка, геополитических вопросов — им все это навязывают против их воли. Так что я не думаю, что в этом случае понадобится прямое военное вмешательство России. Думаю, накануне вступления Украины в НАТО начнутся народные волнения и страна расколется на две части.

Вопрос: Что, по вашему мнению, произойдет, если Украина выдворит российский Черноморский флот из [украинского порта] Севастополя?

Ответ: Думаю, может произойти вооруженный конфликт, поскольку теперь мы чувствуем, что у нас более или менее развязаны руки.

Мы готовы продолжать дело в Грузии. Там мы далеко не закончили. Ситуация в этой стране далека от завершения. Нам нужна голова Саакашвили. Мы считаем его агрессором и военным преступником.

Мне кажется, в моральном плане наша армия и политическое руководство полностью готовы к 'жесткой игре' против украинского лидера, поскольку мы считаем его сообщником Саакашвили.

Вопрос: Вы называли Иран альтернативой американскому могуществу. Вы по-прежнему воспринимаете Тегеран именно в этом свете?

Ответ: Я считаю, что Тегеран может и должен быть союзником России. . . . Сотрудничая с Ираном, поставляя ему оружие, разрабатывая ресурсы и обеспечивая базу для транспортировки евразийских и иранских сырьевых ресурсов, объединяя усилия в стратегической, военной, экономической и энергетической сферах, мы можем стать силой, реально влияющей на всю обстановку на Ближнем Востоке . . . .

У нас с иранцами общие интересы . . . поскольку я считаю: покончить с американской однополярностью — это самое важное, это абсолютная необходимость. . . . Эти партии, эти прозападные силы здесь, в российском правительстве, настаивали: фундаменталистский Иран может рано или поздно развязать против нас агрессию. Но . . . это была антииранская пропаганда, распространявшаяся проамериканскими, прозападными силами в Москве.

Вопрос: Ваше отношение к Владимиру Путину изменилось. . .

Ответ: Я высоко оценивал его конкретные шаги по наведению порядка в политической жизни России, по обузданию олигархов, ослаблению западного влияния и сохранению территориальной целостности страны в ситуации с Чечней.

Но в то же время я видел, что его окружали прозападные либеральные политики, советники и эксперты. . . и это было главной причиной моей критики в его адрес.

Но сейчас, на мой взгляд, после [российской военной интервенции в Грузии] 8 августа, Пути и Медведев прошли 'точку возврата'. Они показали, что воля и решимость подкреплять слова делами необратимы. Поэтому теперь я полностью поддерживаю Путина и Медведева.

Надо сказать, эти круги меня 'обманули'. Но в то же время они, возможно, обманули и Запад.

И Медведев тоже ввел меня в заблуждение! Я считал его приход к власти 'местью' либералов, и протестовал. Думаю, Вашингтон и Брюссель оценивали ситуацию так же, и все мы обманулись. Медведев показал себя настоящим, твердым патриотом России и государственным деятелем. Так что я в восторге от этого обмана — пусть даже сам пал его жертвой.

Вопрос: Не перегибает ли Москва палку? Многие аналитики сомневаются, что Россия обладает достаточной военной мощью и экономической стабильностью, чтобы рисковать оказаться в изоляции.

Ответ: Россия не окажется в изоляции — ни от Европы, ни от Азии. От Америки, возможно, но это для нас не имеет значения.